|
|
|
Федор Александрович Абрамов
О чем плачут лошади (страница 3)Я, отрезанный ломоть, студент университета, еще накануне войны не мог спокойно пройти мимо своего Карька, который когда-то как солнце освещал всю жизнь нашей многодетной, рано осиротевшей семьи. И даже война не вытравила во мне память о родном коне. Помню, в сорок седьмом вернулся в деревню. Голод, раздор, запустение, каждый дом рыдает по невернувшимся с войны. А стоило мне увидеть первую лошадь, и на мысли пришел Карько. — Нету вашего Карька, — ответил мне кошох-старик. — На лесном фронте Богу душу отдал. Ты думаешь, сколько люди в эту войну воевали? Нет, лошади тоже победу ковали, да еще как... В каждом из нас, должно быть, живет пушкинский вещий Олег, и года три назад, когда мне довелось быть в Россохах, где когда-то в войну шла заготовка леса, я попытался разыскать останки своего коня. Лесопункта давно уже не было. Старые бараки, кое-как слепленные когда-то стариками да мальчишками, развалились, заросли крапивой, а на месте катища, там где земля была щедро удобрена перегнившей щепой и корой, вымыхали густые заросли розового иван-чая. Я побродил возле этих зарослей, в двух-трех местах даже проложил через них тропу, но останков никаких нашел... ...Рыжуха все так же, с надеждой, с мольбой смотрела на меня. И смотрели другие лошади. И казалось, все пространство на лугу, под горой — сплошь одни лошадиные глаза. Все, и живые, на привязи, и те, которых давно уже не было, — все лошадиное царство, живое и мертвое, вопрошало сейчас меня. А я вдруг напустил на себя бесшабашную удаль и воскликнул: — Ну, ну, хватит киснуть! Хватит забивать себе голову всякой ерундой! Давайте лучше грызть хлеб, пока грызется. И вслед за тем, избегая глядеть в глаза Рыжухе, я торопливо бросил на луг, напротив ее вытянутой морды, давно приготовленный кусок хлеба, потом быстро оделил хлебом других лошадей и с той же разудалой бесшабашностью театрально вскинул руку: — Покель! В энтом деле без банки нам все равно не разобраться... — И, глубоко сунув руки в карманы модных джинсов, быстрой, развязной походкой двинулся к peке. А что я мог ответить этим бедолагам? Сказать, что старая кобыла ничего не выдумала, что были у лошадей счастливые времена? Я пересек пересохшее озеро, вышел на старую, сохранившуюся еще от доколхозных времен межу, которая всегда радовала меня своим буйным разнотравьем. Но я ничего не видел сейчас. Все мое существо, весь мой слух были обращены назад, к лошадям. Я ждал, каждым своим нервом ждал, когда же начнут они грызть хлеб, с обычным лошадиным хрустом и хрумканьем стричь траву на лугу. Ни малейшего звука не доносилось оттуда. И тогда я вдруг стал понимать, что я совершил что-то непоправимое, страшное, что я обманул Рыжуху, обманул всex этих несчастных кляч и доходяг и что никогда, никогда уже у меня с Рыжухой не будет той искренности и того доверия, которые были до сих пор. И тоска, тяжелая лошадиная тоска навалилась на меня, пригнула к земле. И вскоре я уже сам казался себе каким-то нелепым, отжившим существом. Существом из той же лошадиной породы...
1. Почему лошади вызывали такое острое чувство жалости у автора? Какую роль в повествовании играет описание лошади? 2. Как объяснить название рассказа и слова: «В каждом из нас, должно быть, живет пушкинский вещий Олег...»? В чем рассказчик обманул Рыжуху? 3. Какие раздумья вызвал у вас рассказ? В какой мере он обращен ко всем нам?
1. Как вы понимаете словосочетания: «самые сложные, самые разноречивые чувства», «я называл ее запросто, по-бывалошному, но обычаю тех времен, выносливых и неприхотливых», «в затишные вечера», «неказистый», «мочи не было смотреть», «на износ», «невмоготу», «услада русской души»? Подготовьте пересказ, включив в него эти словосочетания. 2. Какими словами заканчивается рассказ? Почему на рассказчика навалилась «лошадиная тоска»? Что хотел сказать автор этой концовкой?
|
|
|